Интервью | Люди

Писатель Николай Боярчук о своей новой книге "Печорская элегия": "Все мы родом из детства"

Лиана Турпакова 15.11.2017, 07:49

18 ноября в 13.00 в книжном магазине Apollo торгового центра Solaris состоится презентация книжки "Печорская элегия". У писателя, много лет проработавшего журналистом в Эстонии, четыре книжки: "Записки кота босиком," "Арабески", "Репортаж с того света" и "Точка глины". Как говорят литературные критики, у Николая Боярчука "живое публицистическое перо очень своеобразно сращено с поэтическим. Он обладает необыкновенным даром - густую, логически безупречно выстроенную прозу заставляет плясать".

(Евгения Виноградова)

Как возникла идея книжки, в которой объединены совершенно разные по жанру произведения?

Это просто. Из вороха тех рукописей, что я накропал в течение некоторого количества лет бродяжничества по белу свету. Для «Печорской элегии» выбрал именно те, которые каким-нибудь образом имеют отношение к Эстонии, к Таллинну. Захотелось сделать некий подарок друзьям, знакомым, которые совсем рядом, а не где-то там на Таити притихли… И надо же, без лукавства скажу, вспомнил про предстоящее столетие Эстонской Республики. Это уже не как поэт, а как гражданин. 

Почему название дало не основное по объему, а довольно скромное произведение?

Да, это факт. Название книги явилось не из основного текста, а из моих эскизов по Печорскому краю и некоторых подробностей о жизни русской деревни, некогда входившей в состав Эстонии. И мотивация у меня здесь простая: все мы родом из деревни! Если не прямо, то хотя бы наши дедушки и бабушки, и те, кто гораздо старше. Таким образом, и мой «лирический» герой из основной работы наверняка корнями из деревни. Глядя на его поведение и выходки в современном и хорошо нам известном Таллинне, ты так и думаешь..

Что связывает лично тебя с Печорами?

Там моё детство. Там родились мои первые осознанные фантазии, то бишь намеренные – из желания что-нибудь такое сочинить. И места те заповедные, волшебные – они на то вдохновляют. До сих пор. И не обязательно так, чтобы соврать при этом. В Печорских краях много мною исхожено троп. Особенно по малолетству. Потому оттуда наиболее яркие и емкие воспоминания. И не побоюсь сказать, что я родом оттуда.

Герой "Человека из керамики" - кто он? Какие мысли писатель хотел донести до читателя через своего героя?

Мне кажется, среднестатистический имярек. Ничем так особо не примечательный. Каковых и сегодня вокруг полно. И о которых не пишут, не говорят – ибо они из серых будней, из обычной нашей вялотекущей бытовой ржавчины. Только в кино и в приключенческих романах полнокровные в нашем представлении герои стреляют из обеих рук, свершают необычайные подвиги, как-то особенно влюбляются, ну, и девушки у них, само собой, с ума сойти, какие восхитительные! И вот я решил из простого парня сделать героя, будучи уверенным в том, что и большинство наших современников, молодых парней и девчонок способны в одночасье стать реальными героями. Было бы призвание и повод. А так  мы их видим каждый день уткнувшимися в свои телефоны, и кто-то считает, вот молодежь нынче пошла...

Есть ли прототип у Феди?

Федя - он же Чика, он же Ричард, скорее всего собирательный образ. Элементарно. Совсем незначительную и маленькую деталь к этой повести я как-то случайно услышал в нашем городском автобусе. Парень ехал, как все, и вовсю разговаривал, видимо, со своей девушкой по телефону. Его не нужно было подслушивать, он громко говорил. Федя – он из многих парней состоит. Другое дело – некоторые как бы второго плана персонажи. Да, у них есть реальные прототипы. Они и сегодня живут-поживают в Таллинне. И как ни странно, именно в момент уже типографской подготовки книги они вдруг проявились, хотя до того более десяти лет где-то пропадали. Я как-то им пообещал, что когда-нибудь напишу книгу про них и этот самый подозрительный заводик в Лаагри.

Какие темы привлекают тебя как писателя?

Внутренний мир человека – это более всего меня привлекает.  Меня интересуют те, кто так или иначе вышел на дорогу и остается в пути озадаченным над вопросом "кто мы? Откуда? Зачем?" И потому никак не иссякает любопытство к загадкам, таинствам, к любви и всему, что сопровождает человека на этом пути.

Как ты пишешь: под вдохновение или каждый день в определенное время?

Пишу двояко. Иногда как будто просто исполняю какую-то службу, задание, может быть, долг. И мне ничего не нужно делать, а просто как можно быстрее и точнее фиксировать самоидущие строки и мысли. И это бывает пронзительно – с откровенностью и глубиной. И я сомневаюсь тогда, что это все – мои слова и образы. Я слишком мал для этого. И даже, бывает, недостоин. И другой вариант: пишу, исходя из чисто технических задач, через «не могу», «не хочу», но опять же откуда-то всплывает и дисциплинирует это горько-сладкое слово «надо».

Представляет книгу на презентации врач-психолог: почему?

Это вопрос вопросов. Первоначально была загвоздка: не пригласить ли матерого филолога, литературного критика? И пусть он скажет народу всю правду-матку! Но это же так прозаично. А потом, где у нас смельчаки, которые презентацию своей новой книги начинали бы с приглашения критиков? А у меня случай немножко особый.

И связано это как раз с «Человеком из керамики» и моим «пациентом» Федей-Ричардом. Там уже в эпиграфе такие известные строки от Итало Звево: "Три вещи никак не могу запомнить: во-первых, имена; во-вторых, лица… а какая же третья?" Это слова того самого Звево, что написал почти сто лет назад "Самопознание Дзено". Остальное, как мне кажется, откроется на самой презентации, посему - приглашаю и буду рад нашей новой встрече.